№26 30.04.2020

ВЫЖИТЬ ПОМОГЛИ КРУТОЙ ОКАТЬЕВСКИЙ ЗАМЕС ДА МАТЕРИНСКАЯ МОЛИТВА...

Рейтинг пользователей: / 2

«Одним из узников Бухенвальда был наш земляк, житель д. Барановы Березовского сельского совета Василий Степанович Онучин. Он чудом остался жив, его спасли немецкие коммунисты, которые помогли ему бежать из плена. Он был так истощен, что весил всего 32 кг. После войны Василий Степанович работал кузнецом в колхозе «1-е Мая».

Такая запись попалась мне в старом альбоме про ветеранов Великой Отечественной войны. Цифра 32 кг не давала покоя, наводила на размышления. Тогда-то я и решила узнать хоть что-то об этом человеке и позвонила одной из жительниц с. Окатьево. Мы уже не раз убеждались, что окатьевцы - это своеобразный клан близких по духу людей, они связаны незримым братством и, даже разъехавшись в разные города и села, поддерживают связь друг с другом. Так оказалось и на этот раз - через 10 минут в редакции раздался звонок, это звонила дочь Василия Степановича - Нина Васильевна Дубайлова, которая сейчас живет в поселке Афанасьево.

Нина Васильевна рассказывала о своем отце, о трагичной, полной лишений судьбе узника, о его удивительном спасении из концлагеря, о жизни после войны. Я слушала ее, и мне казалось, что смотрю страшный фильм о войне, только главный герой – не артист, а наш земляк, даровлянин, простой деревенский парень, который за два года пребывания в Бухенвальде столько всего пережил, что в свои 23 года весил 32 килограмма…

- Отец родился в 1920-м году, окончил четыре класса Ковинской школы. Он очень хорошо рисовал, до армии даже помогал оформителю в сельском Доме культуры.

В сентябре 1940 года он был призван в армию, служил под Брестом в 261 стрелковом полку, там и встретил войну. Под натиском фашистской армии советские войска отступали. В одном из сражений в июле 1941 года Василию Степановичу перебили обе ноги. Раненых отправили в госпиталь на санитарной машине, по дороге бензин закончился. Санитары оставили раненым винтовки на случай появления немцев, но сами так и не вернулись. Раненых солдат приютили местные жители, но вскоре село заняли немцы. Всем укрывавшим советских солдат грозил расстрел. Чтобы отвести от них беду, Василий сам выполз на дорогу, так поступили и другие раненые. Всех их отправили в лагерь для военнопленных.

Временный концлагерь. Это было место под открытым небом, огороженное колючей проволокой. Почти все военнопленные были ранены, многие болели. Когда раны на ногах затянулись, отец с группой военнопленных сбежал из лагеря. Они долго плутали в лесах, вышли к хутору, где стоял один дом. Их хорошо приняли, накормили, даже уложили спать, а утром сдали немцам. Оказалось, что они попали в дом старосты. Так отец опять оказался в плену,  их отправили в другой лагерь - пересылочный. За колючей проволокой отец простыл так, что весь покрылся чирьями. Он лежал на земле, накрывшись куском толи, это не понравилось конвоиру, он избил отца прикладом, от ударов чирьи вскрылись, и папе стало лучше. Там он пробыл до октября 1941. В лагере была насыпана гора песка, тех, кто мог взобраться на неё, считали трудоспособным и отправляли в концлагерь, кто не мог - расстреливали на месте. Эту гору Василий преодолел при поддержке товарища, поездом их отвезли в Бухенвальд.

Бухенвальд. В концентрационном лагере Василий Степанович пробыл два года - по ноябрь 1943-го. Он рассказывал, что кормили узников очень плохо. Вначале, когда их только привезли, военнопленных гоняли на работу к фермерам на соседние поля - возделывать землю и убирать урожай. Тогда кормили лучше, бывало и овощами, позднее, когда их перевели на каменоломни, многие узники умирали от голода и изнурительного труда. Утром и вечером на плацу для переклички выстраивались все узники. Если кто-то из военнопленных умирал днем, товарищи таскали его труп с собой и на обед, и на работу, чтобы к вечерней поверке все были по списку.

Ночью тайком военнопленные делали вылазки - около немецкой столовой собирали из урны куски хлеба. Когда наступила очередь отца и он наклонился над урной, его заметил немец, вышедший на улицу. Отец знал, что конвоиры презирают просящих еду и показал рукой, что хочет покурить. Думал, что получит пулю в лоб, но фриц отпустил, даже дал ему сигарету и хлеб. Прижав к груди краюху, отец медленно, не чувствуя под собой ног, шел к казарме, ожидая выстрела в спину…Уже в казарме, когда друзья делили хлеб, он даже не мог его есть, настолько сильным было потрясение.

Большинство конвоиров издевалось над пленными, считая их скотами: к примеру, заставляли двоих чистить уборную - вычерпывать ведром дерьмо в бочку, затем нести выливать, а на обратном пути под дулами автоматов заставляли одного залазить в бочку, а другого - бочку нести. И надменно хохотали над изможденными, обмазанными дерьмом людьми.

Заставляли работать, а если те не могли, забивали до смерти. В нечеловеческих условиях военнопленные были до того ослаблены, что еле держались на ногах. В Бухенвальде рядом с отцом переносил тяготы лагерной жизни паренек из Кировской области. Отец его очень жалел - тот был слаб здоровьем и не мог работать. Однажды немец-конвоир отрубил лопатой ему обе руки… Уже после войны отец искал своего друга, но безрезультатно.

Отец рассказывал, что не все немцы были жестокими. Когда он сильно болел и его посчитали за безнадежного и определили к «списанию» (сжиганию в печи), врач-немец подменил его одежду с номером, выдав за умершего, таким образом, спас ему жизнь.

Зловещие печи крематория дымились днем и ночью, гарь от печей оседала на коже пленных, поэтому они все были одинаково грязными.

Побег. Убежать из Бухенвальда было практически  невозможно. Концлагерь был огорожен несколькими рядами колючей проволоки, по которой пропущен электрический ток; на смотровых вышках, расположенных по периметру, дежурили охранники с пулемётами. В 1943 году советские самолеты стали совершать налеты на Бухенвальд. В ноябре военнопленных, среди которых был и наш отец, повезли в железнодорожных вагонах в неизвестном направлении, среди пленных ходили слухи, что  это конец. Один немец (антифашист) сумел передать в вагон обломок ножовки и часы. Прячась от конвоиров, пленные пропилили пол в деревянном вагоне. Это был единственный шанс выжить, но и шанс умереть под колесами поезда. Военнопленные договорились о встрече тех, кто выживет: первый полз в направлении за поездом, кто последний – от поезда. Спастись удалось немногим, среди чудом выживших был и Василий Степанович. Весь железнодорожный путь был залит кровью. Когда отец полз по рельсам, ему попадались руки, ноги, головы своих товарищей. Среди уцелевших был лейтенант, знающий немецкий язык. Именно благодаря ему кучка пленных смогла передвигаться по вражеской территории. Шли ночью, было холодно, спать зарывались в стога сена, питались гнилой картошкой, которую выкапывали на полях. Блуждали, пока не удалось раздобыть карту. Обессилевшие пленные все скопом убили фрица, у него и оказалась военная карта. По карте они передвигались к линии фронта. Когда пошли  к реке, попали в поле зрения нашей разведки.

Дошли до своих. Только троим посчастливилось добраться до расположения советских войск. Лейтенанта сразу взяли «в оборот» и куда-то отправили (Василий Степанович после войны искал лейтенанта, который вывел всех из плена. Звали его Алексей Бердчиков, он был из Ленинграда, но найти его так и не удалось). Отца определили в госпиталь на лечение, потому что весил он всего 32 килограмма. После поправки его определили в отдельный саперный полк, в котором он воевал полгода (скорее всего, он был штрафным, так как все узники концлагерей проходили проверочно-фильтрационные, уже советские, лагеря и кровью искупали вину перед Родиной). До конца войны отец служил в стрелковом полку. Был представлен к награде, но из-за концлагерного прошлого награда отклонялась высшим командованием.

После победы Василий Степанович воевал с бандеровцами в отдельном зенитном батальоне в Западной Украине и только в мае 1946 года вернулся домой с единственной медалью «За победу над Германией».

Еще в 1941 году в деревню Барановы на Василия Онучина пришла похоронка, но его мать Дарья Васильевна не хотела ей верить. Среди восьмерых ее детей, только он воевал на фронте, у старшего сына была бронь, он работал на железной дороге. Всю войну она молилась за сына и еще гадала на бобах, которые, по её словам, говорили, что жив Васенька. Так, спустя год после Победы, мать дождалась сына.

Крутой по жизни. Наш отец был небольшого роста, худощавый, но с крутым характером. Очень спокойный, добрый, на нас он никогда голос не повышал, но если требовалось, всегда стоял за правду, несмотря ни на какие обстоятельства. К тому же смелости и риска ему было не занимать! Как-то он переплыл в половодье реку Молому, говорил тогда, что это ерунда, по сравнению с тем, что довелось испытать на фронте. Он был мастер на все руки: мог сшить сапоги, телегу сделать. Работал кузнецом в колхозе, ремонтировал всю сельскохозяйственную технику.

Папа ничего не рассказывал нам о войне, и только когда к нам в гости приходили его друзья-фронтовики - Василий Иванович Онучин и Василий Федорович Баранов - мы украдкой слушали, запоминая каждое оброненное им слово. Бывшие фронтовики заворачивали самокрутки, затягивались, вспоминали, делились впечатлениями. Помню, как-то по радио шла передача про Бухенвальд, отец сидел, слушал, и по его щекам катились слезы. Один раз ночью он чуть не прибил мать. Снилось ему, что его окружают немцы, а он отбивается поленом. Острая душевная боль от пребывания в концлагере осталась у него на всю жизнь.

Умер В.С. Онучин в 1981 году, похоронен на Окатьевском кладбище. У него три взрослые дочери: Валентина живет семьей в г. Нефтеюганске Тюменской области, Галина - в Серпухове Московской области, Нина - в поселке Афанасьево Кировской области.

У Василия Степановича шесть внуков, из них двоим, так же как деду-ветерану, пришлось участвовать в военных действиях: старшему Юрию – в Абхазии, его брату Василию - в Чечне.

Галина НОРКИНА.