№94 06.12.2024

Есть что вспомнить, есть что рассказать

Рейтинг пользователей: / 0

6 декабря жительнице п. Даровской Лидии Ивановне Толстобровой исполняется 95 лет! Несмотря на возраст, женщина обладает хорошей памятью, чувством юмора, любит и ценит каждый прожитый день. Её рассказы о жизни - целые исторические очерки.

Д. Береснята

«Наша деревня в Поцелуевском сельском совете самая красивая была, - начала свой рассказ пожилая женщина, - посредине одна «лошадиная» дорога, с обеих сторон деревянные избы (около16), лужки широкие, зелёные, большие, две качели для детей. Перед деревней гора была такая большая, что когда я ездила на лошади, то всегда боялась и слазила с телеги. Пруда раньше не было, к логу ручеек небольшой бежал. Только вытают лывинки (лужи) – мы, ребёнки, уж босиком по ним бегаем. Потом залазили на полати или на печку греться, и не болели ведь!

Нас, детей, пятеро в семье было, я вторая у родителей родилась. Старший - Евгений, после меня Николай, Степан и Раиса. Папа работал главным бухгалтером в МТС в Кобре, и мы ненадолго туда уезжали. Когда там сгорела контора МТС, его назначили председателем колхоза в д. Береснята.

Мы учились в начальной школе в д. Рогачи, хорошо там было. Помню, что один мальчик влюбился в меня, у него мама шила лоскутные одеяла, так он мне яркие лоскутки всё носил, дарил, а я внимания не обращала. Запомнила учительницу Анну Степановну, высокая такая, статная была. После 4 класса мы учились в Даровском, до холодов ходили домой пешком, а зимой жили на квартире».

Война

«Таких пап, какой был у нас, наверное, больше нет! – с задумчивой улыбкой вспоминает Лидия Ивановна. - Он был такой добрый, никогда нас ничем не обижал, очень всех любил.

Помню, ему принесли повестку на фронт, мы с братом Евгением тогда жали серпами ячмень на усадьбе. На следующий день надо было ехать в военкомат. В Береснятах с нами рядом жил дедушка. Он запряг лошадь, в телегу сели мама, папа и нас пятеро. Военкомат в Даровском был в двухэтажном здании, где сейчас магазин «Домовёнок». Ой, сколько там народу было! Стоял многоголосый гул, рёв, играла гармошка. Всех мобилизованных вызывали на комиссию. Потом объявили, что набор не закончен, ждут еще одного человека. Нас, детей, отправили пешком домой. Без нас папу и увезли. Шёл 1941 год, враг наступал, папу бросили на оборону Москвы. От него пришло только одно письмо. Он написал его после первого боевого крещения, заканчивалось письмо словами, что завтра предстоит еще один бой, и он не знает, останется ли живым. Больше вестей от него не было.

Прошло немного времени, и нам принесли похоронку… Что тут было! Мы, дети, уревелись все, говорили, унеси эту «рёву» (похоронку) обратно, как будто этим можно было что-то исправить. Мама истошно кричала, что не будет жить, что не знает, чем нас пятерых кормить. Она в одной легонькой кофтенке побежала вдоль деревни, а мы за ней, боялись, что она в чаще задавится (лес рядом был). Она убежала далеко, за деревни Хохловщину, Мизгири к своему брату. Брат жил с женой в д. Ермаченки, у них корова хорошо доила, мама иногда их навещала, возвращалась с гостинцами, приносила грудки (свежий творог только из печи), да маслица немного. Брат, видимо, её успокоил, а мы, пока её не было, всё ревели, думая на плохое. Всю войну в деревню шли похоронки.

Часто вечерами бабы собирались вместе. Гадали на блюдечке, ворожили на картах, живые ли мужики. В некоторые семьи похоронки не приходили, но и вестей с фронта от мужей не было, они считались без вести пропавшими. Собирались в одну избу и стар и млад, до того досидим догадаем, что стол заходит ходуном, потом боимся и домой идти. Часто женщины собирались у кого-нибудь дома, наварят супа вскладчину, нас накормят, сами по рюмочке выпьют, наревутся все. Горе было на всех одно.

Помню, как мама достала из печки лепешки, да стала причитать со слезами: «Ой, ребёнки, сегодня есть нечего, вот какие лепешки, как коровьи». Лепёшки, действительно, темные были, неприглядные, потрескавшиеся, их пекли из куколи, клеверных головок, пестов, выбоя (жмыха после выгонки масла из семян льна). Застывшая картошка с поля – это для нас было целое лакомство! Поваришь, она такая сладкая, что во рту таяла!

Корова у нас была, но доила мало, на всех нам никак молока не хватало. Как-то раз мама решила насобирать колосьев на выжатом поле, думала на жерновах намолоть да хоть сколько-то припустить в лепёшки. Пошла, собрала горсть зерна в карман. Злые люди донесли, приехал в деревню суд. Собрались все жители, заступились за маму, кричали: «Посмотрите, у неё пять ребёнков, кормить нечем, помрут ведь без неё!» Так и отстояли, судья вынес решение в мамину пользу.

В войну в деревню привозили картошку, в каждой семье её чистили, сушили и отправляли на фронт; женщины вязали для солдат носки. После папы председателем колхоза работала Клавдия Саввиновна Колеватых. Мама трудилась на ферме дояркой. Она всё ревела по папе, нам было её очень жаль, мы старались ей во всём помогать. По выходным и на каникулах мы ходили в лес, рубили зеленые сучья елок и сосен, топили теплушку у коров. Колодцы зимой застывали, надо коров поить, а ведро не проходит - наледь большая. И прежде чем наносить воды, приходилось отбивать лёд топором. Работали в колхозе за трудодни, а на них ничего не давали, всё шло на войну, для победы.

После войны

А когда закончилась война, деньги появились, но начались государственные займы. Брат Евгений работал трактористом, вся его зарплата уходила в облигации, но с них мы так ничего и не получили (от редакции: подписка на займы была делом добровольно принудительным, объяснялось это тем, что необходимо восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство). Лучше и не вспоминать! Забегая вперёд, скажу, что несмотря на нужду, в которой мы выросли, все мои братья стали уважаемыми людьми: Евгений Иванович Береснев был директором районного Дома культуры, Степан Иванович занимал высокие должности, работал председателем колхоза «Восход», в райкоме партии, Николай Иванович - водителем, сестра Раиса рано умерла.

Я окончила 8 классов, мне надо было устраиваться на работу, чтобы помочь маме кормить семью. На месте, где сейчас кулинария, располагалась контора «Заготзерно». Там у мамы работал знакомый директор, и она со слезами уговорила его принять меня на работу. Он устроил меня таксировщиком, я стала выписывать квитанции на зерно. В отчетные дни целыми ночами считала, подводила итоги. Потом «Заготзерно» передали Котельничскому хлебоприёмному пункту.

Промкомбинат

Директором промкомбината был Николай Георгиевич Вохмянин. Контора промкомбината располагалась на ул. Промышленной, ниже продмага в двухэтажном здании. Тут я и работала. Промкомбинат охватывал широкий спектр деятельности. Был крахмальный цех, но в простонародье его звали тёрочным. Там тёрли картофель, получали крахмал, а отходы - мезгу зимой морозили большими лепешками. За ними стояли очереди, люди приезжали со всего района, выписывали, чтобы кормить свой скот.

Мы тоже покупали, пекли лепёшки для себя. На месте базы райпо стояла лесорама, где пилили лес. Еще был паточный цех, там производили патоку. Её делали из сладкого сиропа – композиции, которую привозили в бочках. Еще был цех по пошиву одежды, возглавлял его Терентий Трифонович Скурихин. Подсобное хозяйство промкомбината располагалось в д. Суворовы, на лугах пасли коров, косили траву. Сейчас, где мостик на улице Промышленной, слева на лугах были посажены кусты смородины. Ягоды собирали и продавали. В напиточном цехе делали свой напиток. Кроме того, работал столярный цех, где изготавливали оконные рамы, лопаты и много другой деревянной утвари.

Я перешла бухгалтером на мясоцех, заведовал им Михаил Ефремович Торощин. В Дымково была организация «Заготскот», мы закупали у них коров живьем. У нас был свой убойный цех, холодильники. Как-то на нас кто-то написал жалобу, что конторские постоянно едят колбасу и берут себе бесплатно мясо. Тотчас приехал контролёр из Кировского контрольно-ревизионного управления, здоровый такой мужик. Он месяц сидел, копался во всех счетах, сверял цифры по каждой корове. Ничего не накопал, и сказал мне напоследок: «Ты молодец, всё в порядке! Тебя надо продвигать выше». На этом всё и закончилось. А потом «Заготскот» закрылся, образовалась «Заготконтора», которая стала скупать мясо у населения, потом и она закрылась, как и весь промкомбинат. Жалко, всё ведь для людей производилось! На базе промкомбината образовался леспромхоз.

Однолюбка

В 1952 году я вышла замуж, причем по-интересному. С будущим мужем Николаем мы познакомились в Хохловщине на танцах, стали дружить. Он был из деревни Полканы. Вскоре он уехал на срочную службу. Мои братья Николай и Степан меня охраняли, когда я на танцы ходила. Плясали в основном кадриль. Туфли я берегла, на вечерку и обратно шла босиком, надевала их только у клуба.

А тут Витька Новоселов в отпуск приехал, он уже офицером был. Вот он с другом запряжет лошадь и едет к нам в Береснята. А я тогда жила и работала в Даровском, но домой приезжала часто. Вот они с гармошкой по деревне ездят, меня вызывают, а мне Витька не нравился, я то в подполье спрячусь, то на печь залезу.

А у моего Николая старший брат был, он написал ему в армию письмо, мол, Колька приезжай - Лидка замуж выходит! Николай служил в Германии, как умудрился отпуск получить - даже не знаю. Приехал ко мне в деревню, а на следующий день повез меня в Хохловщину записываться.

Михаил Иванович Гущин был председателем, вечером, после рабочего дня, он нас и зарегистрировал. Две недели отпуска пролетели, уехал Николай снова в Германию, а когда отслужил, стали мы жить в Даровском. Он устроился на льнозавод. Двое детей у нас родилось.

Он хороший был, детей любил, только вот рано умер. С мужем прожили мы всего 15 лет, в 36 лет я осталась одна, Вове тогда было 11 лет, а Гале – 8. И после мужа мне предлагали мужчины руку и сердце, но как-то не сложилось, однолюбка, видимо, я.

Леспромхоз

С 1960 года я стала работать в леспромхозе. Сначала простым бухгалтером, а затем - главным. На три месяца ездила на курсы повышения квалификации бухгалтеров в Рязань. Когда еще в мясоцехе работала, то на работу в контору иногда брала с собой маленьких детей, положу рядом на стул, сама за конторкой сижу, считаю. В леспромхозе ещё сложнее, на главном бухгалтере вся ответственность. Домой часто носила отчёты, посижу, голова болит, но всё равно ошибки найду. Нынче считают на калькуляторе, а мы ведь всё на счетах. Были ещё машинки - арифмометры».

За время работы, а её трудовой стаж - 45 лет, Лидия Ивановна зарекомендовала себя знающим специалистом, профессионалом своего дела. За ответственное отношение к работе Л.И. Толстоброва была награждена юбилейной медалью «В ознаменование 100-летия рождения В.И. Ленина», неоднократно поощрялась благодарностями и денежными премиями. Активная, грамотная женщина всегда шла в ногу со временем: была и внештатным инструктором в райкоме комсомола, и народным заседателем в суде, и профсоюзным лидером. На пенсию вышла в 1985 году, но еще два года работала в бухгалтерии леспромхоза.

У пожилой женщины вторая группа инвалидности но, несмотря на болезни, она остаётся добрым и отзывчивым человеком. С большой теплотой отзывается она о своих социальных работниках: «Сначала Юля Ковалёва у меня была, а сейчас Вера Тресцова - очень хорошие женщины, исполнительные, вежливые, трудолюбивые. Весной грядки вскопают, зимой снег расчистят - всё, что ни попросишь, сделают! Да я и сама копошусь, что могу - делаю: готовлю еду, прибираюсь. В магазин не хожу, продукты соцработнику заказываю или привозит дочь Галя». Дочь с мужем живет в деревне Первые Бобровы и чуть не каждый день навещает мать. Сын Владимир ушел из жизни, когда ему было 53 года, Лидия Ивановна до сих пор о нём горюет.

У славной бабушки трое внуков и пять правнуков. Она радуется и гордится их успехами, может долго рассказывать о каждом. «Все они у меня хорошие и все-все-все – ЗОЛОТЫЕ!» - говорит она.

Галина НОРКИНА.