№18 13.03.2020

В свои 88 полна энергии и оптимизма

Рейтинг пользователей: / 1

Галина Ильинична Мищихина - ветеран труда, труженик тыла, председатель первичной организации «Дети войны» в п. Ивановка.

Галина Ильинична, вспоминая свое военное детство, несколько раз прослезилась. Трудиться она начала с 12 лет. «Я долгая была, так думали, что здоровая, а ведь подросток еще, - начала свой рассказ пожилая женщина, - а работали наравне со взрослыми. Жили мы в д. Клименки Стародубцевского сельского совета, в 6 км от Даровского. В деревне было 16 домов, стояла она на границе с Макарьевским районом.

Родители. Отец и мать  - оба вдовца, мать на 14 лет моложе отца была. У матери была четырехлетняя дочка Валя, а у отца - Дуня 17-ти лет. Как сошлись, родили еще семерых детей, из них я была старшей. Я и с детьми водилась, и на работу ходила наравне со взрослыми. Окончила 4 класса Динамовской начальной школы (колхоз «Динамо» позднее перешел в «Дымковский»). Отец был с 1890 года, на фронт его не взяли, из мужчин он остался во всей деревне один. На него была наложена трудовая обязанность – катать валенки для фронта и даже установлена норма - пара в день. Мама помогала ему «бить» шерсть, а мы ее теребили. Зимой другие дети катались с горок, а мы все работали. Отец часто  катал валенки ночами, когда не успевал сделать норму. Какие  валенки у него были! Еще надо было вязать носки и рукавицы для солдат, он и меня этому научил. И вообще, отец был мастер на все руки, мог сложить печку, сплести лапти, сделать телегу. Он был плотником, гончаром, кузнецом, шил сапоги, одежду на швейной машинке, мастерил деревянные гребенки. Вечерами мы подолгу сидели с лучиной, помогая отцу в любом деле.

Матери дома почти не бывало. Она трудилась овцеводкой, конюхом, ездила на лошади заготавливать лес. В войну бабы пахали, по несколько человек таскали за собой тяжелый плуг, обрабатывали свои усадьбы по 50 соток. Договаривались между собой, у кого когда пахать. В зимние вечера мать ткала на ткацком станке, я сначала смотрела, а потом научилась сама. Со льном было много мороки, его надо размочить, промять, натрепать, расчесать, спрясть в нить и только потом – ткать. Одежду мы носили самотканую, портяную.

Жизнь в деревне. У нас была в хозяйстве корова, но молока от нее мы почти не видели: надо было государству масло и молоко сдавать, детям доставалось по чуть-чуть. Помню, как мать поставит на стол снятое молоко в миске и говорит нам: «Не по полной ложке-то черпайте, а то всем не достанется!» Ели что ни попадя - лепешки травяные, куколь, щавель, песты. Весной в колхозе делили гнилую картошку ведрами, дрались из-за нее. Мы были постоянно голодными, пробовали есть опилки, но от них болели животы. Довелось мне и милостыню просить, а что делать, если есть нечего, а детей полон дом? Сбирать мама брала меня и младшего брата Кольку, мы ходили в соседний Черновской район, деревни Татарщину, Подоханы и другие. Заходили в разные дома: где побогаче жили, а где, как и мы. Пускали нас ночевать, если далеко уходили. Надают хлеба или сухарей, мы принесем домой котомку, а там дети быстро всё съедят, и опять начинался голод.

Сестру Валю в 13 лет отправили в ФЗО в г. Молотов (раньше - Пермь). Мать запрягла лошадь, а мы все у телеги собрались. Навсегда запомнила слова матери: «Вот довезу Вальку до Котельнича, сама под поезд брошусь!» Тут мы все и завыли, до того жизнь безысходная была…

Во время войны отец был председателем колхоза. Как-то бабы собрались у нашего дома, стучат в окно, говорят, что пора рожь жать. Отец сходил, сорвал в поле несколько колосков, пожевал и сказал, что рано еще, зерно не поспело. Это видел один фронтовик и донес начальству. Он был комиссован с фронта, отца не любил за то, что отец его пресекал, когда тот пьяный избивал лошадей. После его доноса к нам нагрянули с обыском, но ничего не нашли – у нас в доме было шаром покати!

На лесозаготовках. Когда мне исполнилось 18 лет, меня послали на заготовку леса в Мураши. Выдали нам, девчонкам, поперечную пилу да топоры, сказали лес рубить. Мы не знали, как елку свалить, у нас всё пилу зажимало. Хорошо, парни из другой бригады показали, как нужно спиливать. Потом меня с подругами поставили убирать отходы от станков. Как приезжала проверка, нас гнали подальше, чтобы на глаза не попадались, так как у нас не было паспортов. Позднее выдали нам временные паспорта и отправили учиться на мастеров деревообработки в г. Сокол Вологодской области. С четырьмя классами образования мы не понимали ни физику, ни алгебру, ни другие предметы, зато на практике, на заводах по лесообработке, были в числе лучших. Так, с горем пополам, мы окончили учебу и вернулись на лесопильный завод в Мураши. Оттуда меня отправили мастером на новый Бакулинский завод, который находился рядом с Коми. Я активистка была, ездила на комсомольские и профсоюзные конференции».

Всегда с оптимизмом. Именно тогда Галина Ильинична заняла активную жизненную позицию, которая помогла ей в дальнейшей жизни справиться с несчастливым замужеством, поменять профессию и место жительства и, в конце концов, привела ее на Ивановку. Раньше она была заместителем председателя совета ветеранов, помогала организовывать народ, и до сих пор, хотя ноги уже плохо ходят, не любит сидеть на месте, посещает различные мероприятия. Женщина вяжет крючком коврики и следки, а еще очень любит читать книги. 5 февраля Галине Ильиничне исполнилось 88 лет, и она еще полна энергии и оптимизма.

Галина НОРКИНА.