№54 20.07.2018

БУРДЕНОК

Рейтинг пользователей: / 6

Фаина Тимофеевна Емельянова из п. Даровской принесла в редакцию свои воспоминания о поселке Бурденок, где родилась и выросла. Сейчас уже нет лесоучастка, всё стало совсем по-другому, но женщине хотелось, чтобы вместе с ней об этом замечательном поселке вспомнили те, кто его знал, и узнали те, кто там никогда не был.

Бурденок появился первым из лесных поселков. Место его расположения очень красивое, удачное - на берегу Моломы, которая в то время была полноводной. Красивые берега, где-то очень крутые, и множество песчаных откосов. Старица - это старое русло реки Моломы. Река проложила себе новый прямой путь под деревню Ковины. Это было выгодно сплавщикам леса. Подобное река Молома сделала и около берегов лесоучастка Бечева. Старица своими рукавами обрамляла полуостров водой.

Пополнялась из Моломы и речка Брусянка, которая брала своё начало где-то далеко в тайге и вытекала в эту старицу. Вода в речке была прозрачной и чистой. Весной река была полноводной; почти прямая, она текла из леса и разрезала участок Бурденок на две половины. Справа начинал строиться старый участок, слева (позднее) за перелеском - новый, так эти два названия и сохранились. Деревни по берегам Моломы - Ковины, Барановцы, Кармановщина, Верхнее и Нижнее Казаково - были многолюдными и богатыми.

Вероятно, стройка участка Бурденок началась в 1930 году. По воспоминаниям первых жителей, в 1933 году кругом был лес, стояла одна контора и три дома. Семья наша: Тимофей Петрович Гущин, его жена Елена Ивановна и их старший сын Леонид - прибыли на участок в 1934 году. Я родилась уже на лесоучастке, в 1935 году. Для обустройства участка требовались рабочие, поэтому сюда стали приезжать люди со всего района, позднее – со всей области, в первую очередь, лучшие шофера, трактористы, сварщики, токари, лесорубы, специалисты по дереву. Мой отец был лучшим в районе кузнецом. Все его четыре брата начинали осваивать кузнецкое дело у отца Петра Тимофеевича Гущина в деревне Погорелка, стояли у горна с самого детства.

Нашей семье был построен небольшой домик, в одной половине жили мы, в другой (за стеной) была кузница. Кругом был лес. Мама рассказывала, что отец мог стрелять дичь прямо с крыльца.

Помню поселок примерно с четырех лет. Уже были столовая, магазин, медпункт и двухклассная школа. Когда появилось немое кино, на сеансы ходили всей семьей.

Постепенно появились бараки, в них жили рабочие. Стране был нужен лес, его рубили и вывозили. По берегам старицы были бунты (штабеля) срубленных деревьев. Лес в округе был очень красивый: сосны, березовые рощи.

Справа от реки Брусянки, почти параллельно ей, примерно на 20 км вглубь леса, была прорублена прямая широкая просека и размечены кварталы: 9-й, 10-й, 11-й, 15-й. Пятнадцатым кварталом называли тупик, там позднее появились новые дома, столовая, поближе к местам вырубки леса жили рабочие. Там же была небольшая колония для заключенных, которая существовала 4 года. На просеке была выложена лежневка из бруса, по которой первое время лес возили лошади-тяжеловозы, потом мулы, а затем большие лесовозы.

Участок быстро рос, появлялись новые дома, большая контора, столовая, медпункт. Позднее за речкой на берегу была построена новая кузница. В поселке появились продуктовый и промтоварный магазины, была своя пекарня, где пекли чудесный хлеб.

1 и 2-й классы я училась в Бурденской школе, а 3 и 4-й  в Ковинской начальной, за рекой Моломой, в трех километрах от поселка. Весной нас, учеников (примерно 10-15 человек), садили в большую лодку и везли на другой берег Моломы под Ковины, а в большой разлив эти 2-3 км везли на катере.

Во время распутицы мы жили на частной квартире, спали на полатях.

Школа у Ковиных была начальной, но я помню школьные праздники, пионерские линейки, трудовые рейды. Мы, школьники, очень много трудились, об оплате речи не шло, работали без денег.

Бедновато одевались, но это нас совсем не удручало. Мы, ученики с лесоучастка, писали чернилами из карандаша (в виде черного мела), которым бракеры помечали бревна, а деревенские - чернилами из сажи и свеклы. Иногда мы меняли свои карандаши на хлеб у деревенских ребят.

Моей учительницей в 3-4 классах была Татьяна Пантелеевна Холманских, жена заведующего РОНО Ивана Сергеевича Холманских.

Школу на Бурденке построили в 1943 году за рекой, на новом участке. Кругом был лес. Однажды, сидя в классе, из окна школы мы увидели волка, бегущего по дороге.

Зимой вся старица была в бунтах. Нас отпускали в 12 часов, и мы играли в прятки, в войну, катались, прыгали со штабелей. Я приходила домой вся обледеневшая, тайком проскакивала на печь и освобождалась от мокрой одежды.

Зимние игры нашего детства – санки и лыжи. Мы катались с горы, делали преграды.Летом была игра в лунки с мячом на две команды; клюкой нужно было прокатить колесо по спирали вокруг членов всей команды; стенка на стенку - ловили прорвавшего стенку; третий лишний и др. Я так думаю, что это были игры на выносливость и силу, на физическое развитие, в них вырабатывался коллективизм.

Мы почти не болели. Больница была далеко, а на медпункт ходили только взрослые.

В 1943 году в поселок приехали первые эвакуированные разных национальностей: поляки, эстонцы, латыши, но особенно много было выходцев с Кавказа. Они заготовляли лес, делали на старице матки (соединяли бревна в большие плоты), сплавляли лес по Моломе до Котельнича. Иногда дальше по Вятке лес помогали тащить катера, затем плоты сплавлялись по Волге до Астрахани.

В поселке появилось много семей эстонцев и поляков. У эстонцев парни призывного возраста уехали раньше, а поляки жили долго. Их расквартировали на Фекленок (2 километра от Бурденка, примерно 10 домов). Несколько полячек училось вместе со мной в 1-2 классах. Одна местная женщина вышла замуж за поляка и увезла в Польшу 9 своих детей. Одна из ее дочерей Нина училась вместе со мной, связь мы держали до 1965 года. Ее мама навещала родственников на Бечеве, в Кобре, привозила Нину и Мишу в гости. Жили на Бечеве и немцы. Это были культурные, очень трудолюбивые люди, среди населения лесоучастка они пользовались авторитетом. После войны им разрешили уехать на свои хутора в Польшу. Позднее, когда в 1968 году я была в Польше по комсомольской путевке, то увидела их жизнь на хуторах.

На Бурденке жили мы все очень дружно. Вместе работали - после уроков ходили на поле собирать колоски, гребли сено, копали картофель.

Во время войны из поселка на фронт ушло 50 мужчин, в том числе и мой брат Леонид. Он был призван в армию после 9 класса, в 1942 году. Вместе с ним с лесоучастка на фронт отправились и другие молодые парни. С одним из них - Сергеем Краевым - он вместе служил. Я эти проводы очень хорошо помню, провожали парней все жители лесоучастка, женщины плакали.

Брата послали учиться в Калининградское военно-пехотное училище, которое в годы войны было переведено в г. Рыбинск Ярославской области. Мама собирала ему посылки, посылала теплые вещи, она относила их на почту в деревню Березовку за 5 км от Бурденка, два раза даже ходила пешком на почту в Даровское.

Письма брата с фронта мама читала нам и бережно хранила. Я обнаружила их после того, как родителей не стало в живых, нашла на веранде в сундуке под кипой газет и бумаг.

Нашего отца на фронт не взяли из-за болезни. Мама вела хозяйство. В войну семью спасала от голодной смерти корова-кормилица. В 1940 году родилась сестра Ира, в 1942 - брат Валерий. Я была у отца первой помощницей. Колхоз не давал земли, но мы с отцом раскорчевали участок: лесорубы срубили большие деревья, отец подкапывал корни у оставшихся пеньков, затем поджигал их, а потом мы с ним вместе вытаскивали эти пни. На участке, который мы освоили, сажали картофель. Садили рано, пытались в августе часть картофеля сдать в столовую, чтобы заработать деньги.

В годы войны и некоторое время после на лесоучастке Бурденок лес вывозили на лошадях, делая в делянку ледяные дороги. Отец ковал полозья к саням, чтобы они скользили по ледяной дороге, а лошадей-тяжеловозов на эту дорогу по-особому подковывали. Потом появилась партия мулов. Они хорошо возили тяжелые возы, но были очень упрямыми, и кучеру с ними приходилось очень тяжело.

В 1953 году на новом участке были уже улицы новых домов, большой Дом культуры, новая кузница, гаражи. В поселке была столовая, в ней иногда обедало до 200 рабочих. Заведовала столовой Маргарита Петровна Юдинских.

Почтой заведовала Валентина Боброва, а почтальоном была Раиса Трофимовна Холманских (Веретенникова). Работа на лесоучастке кипела.

Весной Молома очень разливалась и даже ходили большие пароходы, на них доставлялись грузы, продукты. Для нас, детей, это была целая сенсация и невообразимая радость. Мы бежали к реке гурьбой, чтобы поближе посмотреть на пароход.

Было трудно с едой, одеждой, обувью, но жили все очень дружно, мирно. Семьи были большие. По 5-9 детей было в семьях Холманских, Торощиных, Перетягиных, Скурихиных, Груздевых, Юшковых, Бовыкиных, Погодиных, Кармановых, Ситниковых…

Начальников лесоучастка Бурденок было несколько, но больше всех уважали Николая Петровича Груздева и Вячеслава Петровича Карманова. На медпункте работала жена Вячеслава Петровича Мария Федоровна с медсестрой Зоей Петровной Юшковой. Обе они были очень умными, профессионально грамотными. Они вели прием больных, постоянно ходили на вызовы, так как было очень много работающих и мам с маленькими детьми. Больница была далеко, и большинство вопросов медработники старались решать на месте. Часто в лесу случались аварии, рабочие получали травмы, так как первое время заготовляли лес топорами и ручными пилами. Тяжело травмированным оказывалась первая помощь и при необходимости их везли в больницу к Перетягиным (2 км от Кобры) или сразу в Даровское.

Зоя Петровна в последнее время работала фельдшером в Даровской средней школе, она была очень умной, доброжелательной женщиной, лечила не только детей, но и учителей.

С 5 по 10-й класс мы с Бурденка ходили пешком за 15 км в Кобрскую среднюю школу. Директором школы был Александр Григорьевич Кокорин. Примерно 40-50 человек были учениками 5-8 классов, а мы двое с подружкой Тоней Ковиной ходили в 9 и 10 класс. Выходили из дома иногда с факелом и шли лесом по зимней дороге, обходя Фекленок,  затем был поворот к Моломе, шли по ней, а потом 4 км по лесу к д. Коноваловы, и снова лес и мост через реку Кобру. В школу мы не опаздывали никогда. Осенью и весной ходили через реку Молому: д. Ковины, затем Барановцы, Бахаревщина, Носовщина, Кокорята, Коноваловы, лес и выход к мосту через Кобру. Были по пути бурные речки, через которые приходилось переправляться - юноши обычно переносили девочек на спине. Дорога была тяжелой, длинной, но нам всегда было весело, мы выручали друг друга, как могли. Одеты были все неважно: подшитые валенки, сапоги с заплатами, одна куртка на много лет, ушитые, перешитые шаровары.

В 1954 году, когда я уже училась в институте, в каникулы мы ходили на танцы в новый клуб и плясали там до 2 часов ночи. Молодежи было много, плясали троечку, барабушку, кадриль. 12 пар танцевало, а 12 следующих стояли в очередь. Красиво танцевали прямо на улице дагестанцы, грузины. Но приезжие и дрались часто. Жили они обособленно на полуострове, было их человек 200. Иногда они враждовали и с нашей молодежью, но работали всегда отлично.

На новом участке вблизи начальной школы, директором которой была Валентина Петровна Торощина, в 50-х годах построили детский сад. Туда водили детей с трех лет, но была и группа малышей. Работали в детском саду заведующая и несколько воспитателей. После 10 класса здесь год работала Вера Николаевна Усатова, затем она уехала учиться в Омутнинское педучилище. В 1954 году после окончания первого курса пединститута я была направлена на практику в этот детский сад и целое лето работала там воспитателем.

На левом берегу реки Брусянки была построена узкоколейка, которая уходила вглубь леса примерно на 20 километров. Ежедневно мотовоз тащил по несколько вагонов. В семь утра мотовоз отправлялся в лес. В один из вагонов садились рабочие, в другой - грибники и ягодники. Мои брат с сестрой - Валерий и Ирина - брали бидоны и бежали на мотовоз, в обед на нем возвращались домой с полными бидонами черники. И так продолжалось всё лето.

Мотовоз курсировал круглосуточно, все вагоны были загружены лесом, а разгружали их на берегу старицы. Древесина шла на переработку, частично - на сплав.

На том же берегу работали клепочный и кирпичный заводы. На кирпичном заводе в основном трудились женщины, а летом в каникулы и ученики. Конкретно я трудилась на заводе летом после 8 и 9 классов. Мы с удовольствием таскали по настилу тачки с кирпичами, с песком и глиной. Иногда упрашивали рабочих дать нам самим изготовить кирпич. В общем, на Бурденке было многоплановое и очень хорошее прибыльное производство.

Неоценимы были и лесные богатства. Лесники вешали на ёлки небольшие металлические конусы, куда стекала сера, она была ценным продуктом и использовалась в медицине.

Главный лесничий Трофим Игнатьевич Холманских был исключительно ответственным, трудолюбивым человеком, его уважали все жители Бурденка. Он знал всё, что происходило в лесу, строго следил за правильной вырубкой леса, своевременным заполнением свободного пространства новыми насаждениями елочек, знал, как, где и какие живут звери. Несколько лет у него дома жил медвежонок, которого он спас, и дети бегали на него смотреть.

Он знал, где находятся лучшие «плантации» брусники, где растут грузди, разные грибы и ягоды. Люди иногда стремились попасть к нему в доверие или уследить, когда он идет в лес, чтобы точно вернуться домой с полной корзинкой.

Наши дети Володя и Ирина любили ездить к бабушке с дедушкой на Бурденок, у них там было много друзей, с некоторыми из них они общаются до сих пор. Муж часто ездил сюда за грибами и за ягодами (груздями, брусникой, клюквой, черникой).

Очень жаль, что теперь ничего этого нет, а чудесный Бурденок практически умер.

Ф. ЕМЕЛЬЯНОВА.