№41 28.05.2016

Хауны

Рейтинг пользователей: / 14

«Родина моя малая, милая родина», - так начал свое письмо в редакцию даровлянин Василий Петрович Куимов, вспоминая бывшую деревню Хауны, которая находилась в полутора километрах от д. Первые Бобровы.

Почему деревня получила такое необычное название, по словам Василия Петровича, не знают даже старожилы. Даже в Интернете нет сведений о происхождении этого слова.

«До революции в каждом хозяйстве держали много скота. Хорошим помещиком был Бобров, благодаря ему в округе работали водяные мельницы - Гурьевская и Архиповская. Деревенька, которую я запомнил, - пишет В.П. Куимов, - была в 13 домов. Красивая, зеленая весной, суровая зимой, золотая осенью. Вокруг деревни располагались леса и луга, поля были хоть и небольшие, но всегда обработанные. Жили люди небогато, но очень дружно. Тяжело пришлось землякам во время войны. Дед Афанасий писал письма на фронт всем в округе, потому что был единственным грамотным человеком, оставшимся в деревне. Вернулись солдаты с фронта и крепко взялись за хозяйство. В деревне выросло 7 новых домов. В Хаунах появились свиноферма, телятник, птичник. В 60-е годы был построен новый коровник на 38 голов. В послевоенное время руководил бригадой Алексей Иванович Ульянов, фронтовик, человек, болеющий душой за свое дело. А сколько у него было различных поручений! Он мог уладить в деревне любые конфликты, а это было непросто. Отличались трудолюбием и ответственным отношением к делу доярки Зоя Петровна Куимова, Анастасия Кузьмовна Куимова (у нее было 7 детей и муж - инвалид войны), картофелевод Геннадий Александрович Куимов и многие другие. Нельзя не отметить фронтовика Петра Терентьевича Онучина. Мастер-золотые руки, он мог сделать из дерева любую вещь: вилы, грабли, кадушку, телегу.
Работали в колхозе все: взрослые, старые и малые. Ребятишки пасли скот, теребили лен, заготавливали сено, ходили за ягодами и грибами. Еще водились с малышами, а их в деревне было много.

Школу деревни Первые Бобровы посещал 21 ученик из нашей деревни. В 1958 году, когда я пошел в 1-й класс, нас, первоклассников, было четверо.
Отрадно, что из нашей деревни вышли крепкие колхозники, рабочие, офицеры.
В Хаунах мы родились, жили, но жизнь завертела своею круговертью, мы выросли, разъехались, забыли свои корни.
Все перенесла моя деревня… только не уцелела. Началось укрупнение колхоза, все жители уехали. Пропали Хауны, нет на их месте уже ничего, кроме четырех вековых тополей… А душа болит - там мы оставили частицы своего сердца. Хотелось бы собраться тем, кто там жил и работал, и как-то увековечить память о своей малой родине: заложить аллею или поставить памятный крест от благодарных потомков».

Мария Васильевна ДУБРОВИНА, пенсионерка, рассказывает:
«В нашей деревне было хорошо: заборы с обеих сторон, улицы обкошены. Так красиво! Одна тропинка вела на электростанцию, расположенную на реке. Там крутилось деревянное колесо и давало свет. По левую руку на конце деревни росли большие-большие тополя. В лесу, совсем рядом, ягод и грибов было видимо-невидимо!
В деревне никаких замков не вешали, двери в домах просто припирали палкой. Да и воровать-то было нечего - жили после войны бедно. Ходили драть лыко - кору с ивы. Его сушили, связывали в пучки, ездили сдавать в заготконтору, чтобы к школе ребятишкам купить обновки. Из лыка в деревне плели лапти, бахары. Еще сдавали кости, тряпки, бумагу (хотя всего этого и так было мало).
Я родилась в 1945 году. Послевоенные годы были тяжелыми. Мама нам, детям, всегда говорила, что мы ничего в детстве не видели. Помню, как-то приехал к нам гость из города и дал мне пряник. А я не знала, что с ним делать и стала играть, до порога докатила. Тогда мама мне сказала, что пряник-то есть надо. В деревне женщин звали по имени мужа. Бывало, что со временем имя вообще забывали, и звали просто, например, бабка Филиха.
Еще запомнила, как раз зимой ходила к сестренке в соседнюю деревню Куимовщину и осталась там ночевать. Наутро мы не могли выйти из дома - так нас замело снегом. Кто смог, выбрался сам и откопал других. Куимовщину почему-то часто сильно заметало.
Я недолго жила в родной деревне, после 7 класса сестра увезла меня в Свечу водиться с ребенком».

Алевтина Алексеевна ПРОКАШЕВА, зав. РМК районного управления образования, вспоминает:
«Наша деревня была красивая, дома располагались вдоль дороги, ведущей на реку Кобру. Через нас ездили купаться, рыбачить. Позднее, уже в 80-е годы, здесь проводили районные турслеты. Из стариков запомнился дед Василий, у него был большой дом под тополями. Он всегда кормил нас свежим медом: ставил блюдо с золотистым душистым лакомством, а мы макали в него хлеб. Вкуснее этого меда я никогда не ела!
Мы ребятишками на каникулах всегда работали в колхозе: на лошадях отвозили навоз от фермы, косили траву, гребли сено. Осенью все школьники теребили лен. По дороге в школу мы любили дурачиться: зимой толкали друг друга в снег, весной и осенью играли в догонялки, пели песни. Часто нас подвозили на лошадях взрослые.
Застала я и керосиновые лампы, а когда мы учились в начальных классах, в Хаунах появилось электричество.
Чтобы проложить линию и протянуть провода, по всей деревне были выкопаны ямы под столбы. После проливного дождя ямы залило водой. Я была небольшого роста, но очень бойкая. И когда мы бегали с ребятами, в одну из таких ям я и угодила - одна челка торчала из-под воды. Хорошо, что рядом были взрослые и меня вытащили.
Первый большой радиоприемник появился у нас. Мой отец работал бригадиром. Он закончил сельхозшколу в Кирове, где выучился на агронома, и считался неплохим специалистом.
Когда приходили учителя проводить политинформации о международном положении, все собирались к нам в избу.
Помню, как у Петра Терентьевича и Анны Петровны Куимовых появился первый телевизор. Это было в 60-х годах, тогда мы всей деревней приходили к ним смотреть хоккей. Мы, ребятишки, долго сидеть не могли, и взрослые отправляли нас домой.
В Хаунах ни магазина, ни Дома культуры не было, подростками мы бегали на танцы в Татарщину и в Первые Бобровы».
Подготовила Галина НОРКИНА.