№61 09.08.2019

Мы здесь родились, здесь мы жили, и нет нам родины милей!

Рейтинг пользователей: / 0

Воспоминания Галины Ивановны Жениховой из села Красного о деревне Притыцкой Лузянского сельсовета

Окончание. Начало в №59

Обращаюсь в глубины своей памяти, вижу нас, ребятишек того времени, и ощущаю уважение. У нас было чувство ответственности за семью, понимание необходимости заботиться друг о друге и обо всех вместе. Было понимание, как важно самим создавать материальные блага. Сейчас я благодарна тем трудностям, которые закалили каждого из нас. Мы рано начинали работать в колхозе: боронили, пололи посевы, убирали лён, развозили в поле на лошадях навоз, пасли колхозное стадо. А если мать работала дояркой на ферме, старшие дети кормили и доили коров. Так уж сложилось, что ферма для всей семьи была тем же домом.

Целый день родителей не было дома. Без них мелись и мылись полы, пололась картошка, приводился в порядок огород. Без них угасали детские обиды, высыхали слёзы, заживали синяки и ссадины. Будто бы сам по себе функционировал раз и навсегда заведённый механизм с поправкой на изменяющиеся обстоятельства.

У нашего дома на старой берёзе висела качель. Поработали - покачались. Доска широкая, можно сидеть втроём. Берёза скрипит сильнее, доска летит всё выше... И так целый день: труд переходит в игру, чтобы снова смениться трудом.

К березе в деревне было уважительное отношение. Обилие берёзовых лесов способствовало широкому использованию бересты для хозяйственных нужд. Берестой обшивали лодки, покрывали снаружи низы стен дома для предохранения от сырости, изготавливали различные необходимые в быту изделия: лапти, ступни, короба, туески, корзинки, солонки, чехлы для ножей и точильных брусков на пояс, пестери (заплечные кошели для грибов). Делали даже ведра - черпухи, которыми доставали воду из колодца.

Заготовка бересты - наука тоже крестьянская: время определялось по приметам. Зацвела рожь - пора в лес за берестой. «Скала», «скалка» – так называли берёсту, в названиях отражался способ заготовки этого поделочного материала. Бересту разрезали вдоль ствола, затем скалывали. При этом были очень осторожны, старались не повредить находящийся под ней слой коры. Через несколько лет береста нарастала вновь.

Снимали бересту и сколотнём (берестяной цилиндр). Для этого берёзу спиливали и разделывали на чурбаки. У снятой с таких деревьев бересты были свои декоративные особенности: её внутренний слой содержал красящие вещества красноватого, желтого, желто-зеленого цветов. Эта окрашенная сторона бересты называлась лицевой.

Бывало, попадешь в лесу на ягодное место, а собирать ягоды не во что - и тут же делаешь из берестяной пластины коробку. При работе с лыком нельзя было обойтись без плоского шила с крючкообразным изгибом. Называли его в деревнях по-разному – «коточиком», «костыгом», «свайкой», «кочедыком», «кодочиком». Чаще всего лапотное шило звали «кочедыком». С этим названием он вошел в пословицы: «Не торопись языком, а торопись кочедыком», то есть, делай дело, а не пустословь.

Почему я так много знаю о берёзе? Да потому, что мой неграмотный отец был большим знатоком природы, а я часто ходила с ним в лес. Когда он уходил в лес один, мы всегда его встречали: он возвращался с клубами бересты, ягодами, грибами.

А берёзовый сок! Как вкусно! Это теперь он несладкий, а в пору моего детства был совсем другим. Его заготовляли, хранили в берёзовых бураках в погребе и говорили, что это «белая кровь земли».

Сосновый сок снимали тонкими проволочками и несли до дома в берёзовой посуде. Это кушанье ни с чем не сравнимо, и уж точно оно было полезнее нынешней сладкой ваты на палочке. Позднее зацветали сосна, ель. На них появлялись маленькие шишечки, почки, их тоже с удовольствием ели взрослые и ребятня.

В деревне было много черёмух. Весной вокруг них гудели пчёлы. Далеко по округе разносился терпкий запах цветов, а осенью вся ребятня «висела» на этих деревьях. Черемуху собирали, сушили и из размолотых ягод пекли пироги.

Рябина была тоже в почёте. Гроздья ягод вешали на чердаки на верёвочки, а зимой употребляли как витамины. Принесешь домой кисточку, покрытую инеем, – красота и вкуснота!

Растительная пища имела огромное значение для выживания в деревне. По весне варили супы с крапивой. Ходили по речкам собирать сныть (в народе эта трава называлась «сердечки»), отваривали её в солёной воде и ели. Тогда и слова не было о витамине С, а оказывается, его в сныти в два раза больше, чем в лимоне. Сныть богата железом, бором, марганцем.

Растаяли снега в полях – все шли за пестами (хвощ полевой), из них варили похлёбку или жарили с яйцом. До сих пор в наших деревнях собирают песты и употребляют их в пищу.

Мужчины в деревне - Герасимы, Никифоры, Яковы, Иваны, Михаилы, Николаи - были рослые, в них виделась «порода».  Носили они холщовые рубахи на выпуск с поясом, за который можно и топор заткнуть. Летом ходили в берестяных обувках (ступни) на босу ногу или липовых лапотцах с домоткаными онучами. Степенные, несуетные, осмысливали своё место в жизни, ставили себя высоко.

Мужик в деревне был сам себе агроном, зоотехник, ветеринар. Крестьянское дело требовало рачительности, а огромная масса знаний была делом наследственным, постигавшимся чуть ли не с пелёнок и передававшимся из поколения в поколение.

Деревенский мужик не боялся служить в армии. Гордилась семья, отправляя сына на службу, но еще больше, когда встречала его, возмужавшего, из армии.

Зимой мужское население деревни уходило на на заработки. Воспитание детей и все работы по хозяйству ложились на плечи женщин, которые их верно ждали.

Женщины - Марьи, Анны, Екатерины, Парасковьи, Дарьи - без большого образования были умны, мудры, независтливы, терпеливы, многое умели делать: выращивали лён, пряли, ткали, шили, одевали сами себя и семью, много работали, в меру ели и были здоровы.

Здоровая полнота украшала деревенскую бабу в длинном сарафане или юбке. Да и как быть слабой, худеющей, если «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик» - так о себе говорили сельские труженицы. Детей рожали сколько Бог давал, и все были любимы. Вспоминая свою мать, у которой было восемь детей, думаю, когда же она спала? Я не помню её сидящей сложа руки, всегда жужжало точёное веретено…

Спать в деревне ложились после заката солнца, просыпались до петухов. Работать умели, но умели и отдыхать. Любимые праздники - Рождество, Масленица, Святая Троица, Михайловская, Фролов день. На Михайловскую в Красном была ярмарка - люди сходились и съезжались со всех сторон. Продавали глиняную посуду (горшки, корчаги, крынки), деревянные кадки, инструмент для работы на сенокосе. У приезжих торговцев покупали соль, сахар, чай.

В июле и августе ничего не праздновали, как говорила народная пословица: «Плясала бы баба, да страда настала».

31 августа, в Фролов день, снова ярмарка. Продавали и покупали овощи, яблоки, сани к зиме.

Вот так и жила деревня. Текли года, отбирая у людей красоту, силу и жизнь. Только нельзя отобрать у нас воспоминания о прожитой жизни. Чем старше становишься, тем ярче память о детстве. И хотя уже нет деревни с названием  Притыцкая, жива она до сих пор. Три хозяйства зажигают огни в домах, а сколько стоит еще хороших построек.

От редакции: В настоящее время д. Притыцкая относится к д. Большеверховской Лузянского сельского поселения.