№28 15.04.2022

Братья Кармановы долгие годы стояли на страже закона

Рейтинг пользователей: / 4

17 апреля - День ветерана органов внутренних дел РФ

Братья Геннадий Николаевич, Николай Леонидович и Юрий Геннадьевич Кармановы многие годы своей жизни отдали службе в органах внутренних дел. Им есть что вспомнить, у каждого из них – своя история, свой интересный путь профессионального становления и, конечно же, свои неизгладимые воспоминания о работе в милиции - смешные и грустные, приятные и не очень, но всегда ностальгические.

ГЕННАДИЙ
Как и многие мальчишки, в школьные годы Геннадий Николаевич Карманов мечтал стать лётчиком, но мать, работавшая на ферме и воспитывавшая четверых сыновей одна, сказала ему: «Поступай-ка ты лучше, Гена, в училище на тракториста, будешь пахать и сеять!» В 1969 году после окончания Вонданской школы юноша поступил в Халтуринское СПТУ №7, а окончив его, стал работать в совхозе «Вонданский».
Осенью 1972 года Геннадия забрали в армию, служил он на границе с Китаем в погранвойсках. Вернувшись домой, устроился работать в Вонданский филиал «Сельхозтехники». Молодому специалисту дали новый трактор, а ещё сразу же избрали секретарём комсомольской организации села. По этой общественной работе Геннадию Николаевичу часто приходилось бывать в Даровском райкоме комсомола, первым секретарём которого был Г.А. Прокашев.
«В 70-е годы в райком комсомола часто приходили разнарядки на БАМ, - вспоминает мужчина. - В один из моих приездов Геннадий Александрович поставил меня перед выбором – либо я еду на строительство БАМа, либо устраиваюсь в милицию, куда в те годы никто не шёл работать. В СХТ я зарабатывал примерно 250-300 рублей в месяц, мы обслуживали колхозы - возили торф с болота, навоз с фермы на поля. В милиции мне предложили зарплату всего 75 рублей, я долго думал, но в итоге согласиться всё же пришлось. Помню, подумал тогда: «Как-нибудь отработаю три года, а потом уйду». Если честно, я тогда не любил милиционеров. Наверное, эта нелюбовь была родом из детства - когда был мальчишкой, мать купила мне мотоцикл, и наш деревенский участковый постоянно гонялся за мной, ведь водительских прав у меня не было. Моя служба в Даровском райотделе милиции началась в 1977 году в должности дежурного изолятора временного содержания (ИВС).
Райотдел был маленький, работало в нём порядка семнадцати человек – шесть участковых, четыре дежурных по ИВС, по одному человеку на остальных должностях.В ИВС было четыре камеры предварительного заключения (КПЗ), - рассказывает Геннадий Николаевич, - сюда попадали люди, арестованные за совершение административных правонарушений, а также подозреваемые в совершении преступлений.

Людей в этих камерах содержалось, как в бочке селёдки, потому что уровень преступности в те годы был высоким. Каждую неделю жители района стабильно грабили два-три магазина, которых тогда было очень много. Бесконечным потоком к нам в изолятор везли пьяных, дебоширов, скандалистов.
График работы у нас был сутки через двое, правда, отдохнуть удавалось не всегда. Вместе с дружинниками мы следили за порядком в Домах культуры, часто после ночного дежурства шли по пивнушкам, их в те годы в посёлке было несколько, и собирали там пьяных и нарушителей порядка. Иногда приходилось людей и на себе в отдел доставлять - взвалишь на спину и тащишь, техники-то не было, один только автозак 51-й (ред. – автомобиль для заключённых).
Так я отработал три года, и вроде бы уже пора уходить, но вдруг понимаю, что к работе привык, к тому же за это время окончил Кировскую школу милиции – зря что ли учился? Штат милиции постепенно расширялся, и вскоре меня назначили на должность старшего инспектора дорожно-патрульной службы ГАИ. Это был 1980 год. Дорог в районе не было, машины тонули в грязи так, что порой крышу было не видно! Мы с коллегами ездили по всему району и ловили пьяных водителей, а их было столько, что иногда казалось, что можно весь район лишить водительских прав.
При райисполкоме работала административная комиссия, которая и решала судьбу шоферов за езду в пьяном виде – назначала штраф 25 рублей или лишала прав. Обычно руководители предприятий писали положительную характеристику, в которой говорилось о том, что нарушитель – первоклассный водитель, что у него есть семья и дети, и лишить его прав, значит оставить без работы и источника дохода для семьи. Часто это срабатывало, и водитель отделывался штрафом.
Каюсь, и мы, работники ГАИ, тоже жалели водителей, иногда чуть выпивших отпускали, но при этом всегда предупреждали, что, мол, попадёшься в следующий раз – наказания не избежать! Работали и в посёлке, и на периферии, с местными дружинниками ловили не только взрослых нарушителей правил дорожного движения, но и мальчишек-подростков на мотоциклах, точно таких же, как я сам когда-то был.
Я отработал в ГАИ около пяти лет, потом перешёл на должность начальника ИВС, где служил до выхода на пенсию. В мои обязанности входила организация охраны подозреваемых и обвиняемых, контроль за несением службы дежурных ИВС, вся бумажная работа. Вспоминается смешной случай, как однажды мы поехали на бортовой машине в Котельнич, повезли туда заключённых к поезду. После деревни Кулак из-за сильного бездорожья машина опрокинулась и всех нас придавила. Так вы представляете, зеки нас вытаскивали и спасали, и ни один не убежал! Потом трактор вытащил нашу машину, и мы как ни в чём не бывало поехали дальше.
Вспоминая годы работы в изоляторе, хочу сказать, что к людям, которые к нам попадали, я всегда старался относиться с пониманием, потому что убеждён - любой человек не застрахован от беды, она может приключиться с каждым. В свой адрес, к счастью, тоже не приходилось слышать ни оскорблений, ни каких-то уж очень грубых слов. Мой стаж работы в милиции – 21 год, на пенсию в должности прапорщика я вышел по состоянию здоровья. Купил небольшой домик в деревне Большая Горка и занялся пчеловодством, потом работал водителем в некоторых организациях посёлка, сейчас тоже при деле.
Я не служу в милиции уже много лет, но часто вспоминаю то время. Не могу сказать, что работа в органах мне уж очень нравилась, иной раз она просто выматывала, приходилось выдерживать колоссальные нагрузки, но мы носили погоны - знак отличия, который позволял называться милиционером, что было престижно и почётно. Несмотря на то, что милицию уже давно называют на новый лад, слово «полиция» не люблю, для меня оно абсолютно чужое».

НИКОЛАЙ
На службу в органы внутренних дел Николая Леонидовича Карманова пригласил старший брат Геннадий. К тому времени у Николая был стаж работы шофёром в колхозе и в армии, а служил он в войсках ВВС в Чите. В 1979 году Николай Леонидович устроился работать в Даровской райотдел милиционером-водителем.
«В те годы в милиции было всего две единицы транспорта – УАЗик и автозак, причём обе машины были старыми, постоянно ломались, - вспоминает мужчина. – За мной закрепили автозак, за этой машиной я следил, самостоятельно ремонтировал, двигатель - так вообще каждые три месяца. Возил всех: заключенных, пьяных, нарушителей общественного порядка.
Через несколько лет мне дали другую машину – ГАЗ-52, она тоже была не новой, и за две недели я её самостоятельно переделал в ГАЗ-53. После этого у меня наступила другая жизнь – мотор терпел, машина бегала резво по всему району, и вроде бы, работать и радоваться, но было одно НО… В милицейский гараж машина не входила, мне приходилось оставлять её ночевать на улице, и её стали грабить. Иногда придёшь утром на смену – то бензина нет, то зеркала сняты… Почему-то в те годы милицейскую технику люди грабили без всякого зазрения совести. Третья машина, на которой мне довелось поездить, был новый ГАЗ-66.
Нравилась ли мне эта работа? Да, ведь я был молод, было всё интересно. Каждый день – новые события, ситуации, поездки на происшествия по всему району. Я знал вдоль и поперёк каждый населённый пункт, каждую, даже самую крошечную, деревню, все улицы в посёлке. Возил задержанных, ездил с опергруппой на раскрытие преступлений. Усталости почти не чувствовал, машину ремонтировал влёгкую. Полностью перебрать мотор мне ничего не стоило - два дня и готово. Пожалуй, самой главной головной болью всех водителей в те годы были лишь плохие дороги, по этой причине и машины чаще ломались.
Вспоминается один неприятный случай. Я вёл машину, а позади меня сидел задержанный мужчина в нетрезвом состоянии. Когда его привезли в дежурную часть, то при обыске обнаружили у него самодельный пистолет с патронами, который при задержании почему-то не увидели. Хорошо, что обошлось без беды, но всех тогда это шокировало.
За время работы я заочно отучился в Кировском сельскохозяйственном техникуме на техника-механика, и после его окончания, в 1991 году, меня перевели на офицерскую должность – инспектором исправительных работ. Моя работа заключалась в контролировании и выполнении предписаний суда в части вынесенных обвинительных приговоров в виде исправительных или обязательных работ, условного срока. Никаких сложностей в работе с этими людьми у меня не было, они чувствовали ответственность, что в случае каких-либо нарушений могут получить реальный срок лишения свободы, поэтому чётко исполняли все предписания.
Инспектором исправительных работ я отработал три года, а потом перешёл в участковую службу. На пенсию в 1998 году вышел с должности старшего участкового, в общей сложности отработав в милиции двадцать лет. Беспокойную работу в органах внутренних дел я сменил на работу водителя в лесной промышленности. Вспоминая годы работы в Даровском ОВД, мне хотелось бы сказать добрые слова о людях, с которыми довелось работать – Аркадии Фёдоровиче Крупине, Сергее Александровиче Слободине. Они не были моими наставниками, но это были настоящие ЛЮДИ, Мужчины с большой буквы».

ЮРИЙ
Бывший начальник уголовного розыска Юрий Геннадьевич Карманов говорит, что ещё неизвестно, как сложилась бы его жизнь и кем бы он стал, если бы не попал на службу во внутренние войска специальной модернизированной части милиции в г. Уфа. До того как уйти в армию, молодой человек целый год отучился на дирижёрско-хоровом отделении Кировского культпросветучилища, но обучение пришлось прервать, чтобы исполнить воинский долг. Годы армейской службы Юрий Геннадьевич вспоминает с ностальгией, солдаты носили милицейскую форму, выезжали на патрулирование концертных площадок и стадионов в различных городах, охраняли объекты на Олимпийских играх в Москве в 1980 году.
Вернувшись в Даровской в 1981 году, Юрий устроился работать в милицию помощником дежурного ИВС – оформлял задержанных, ездил на вызовы. Через полтора года работы поступил учиться в Елабужскую среднюю школу милиции и по её окончанию уехал по направлению на Дальний Восток в Комсомольск-на-Амуре, где год работал оперуполномоченным уголовного розыска.
«А потом братья Геннадий и Николай, которые на тот момент уже несколько лет работали в Даровском РОВД, переманили меня из города в деревню, - вспоминает Юрий Геннадьевич. – Устроился также в уголовный розыск, где несколько лет был оперуполномоченным, а потом стал начальником. В 80-е и 90-е годы преступлений по линии УГРО совершалось раза в два больше, чем сейчас, иной раз эта цифра по району доходила до 200 в год.
Работа в этом подразделении была мне очень интересна. Не каждый мог бы с нею справиться: бесконечные вызовы, работа по ночам, командировки в район – иной раз родные меня по три дня не видели, ведь в некоторые населённые пункты добираться по бездорожью приходилось чуть ли не сутками. Помню, однажды на происшествие даже на вертолёте, перевозившем больного, летал.
Из технических средств для раскрытия преступлений, кроме следственного чемодана, ничего не было. Не было и мобильной связи, и асфальтированных дорог. Несмотря на все эти сложности, раскрываемость преступлений была хорошей, часто этот показатель доходил до 90%. За годы работы вспоминается много различных преступлений – краж, грабежей, хищений, убийств. Помню одно резонансное преступление, произошедшее в 90-е годы в д. Коноваловы, оно просто шокировало общественность. Девочку-школьницу люди нашли утром убитой, в луже. Это дело мы раскрыли за один день с помощью местного населения, оказалось, что её убил друг, тоже школьник, хотя на него даже подумать никто не мог.
Больше всего в работе мне нравилось общение с народом. Это было очень интересно – выезжать на место происшествия, знакомиться с людьми, обходить дома, опрашивать. За раскрытие преступлений весь спрос был с начальника, поэтому для меня было главным – правильно организовать всю работу. С чем мы только не боролись – с самогоноварением, ездили по деревням и проверяли дома, чтобы выявить жителей, которые скармливают хлеб скоту – за это полагалась административная ответственность.
Но, пожалуй, самым сложным было время работы, когда в стране выдавали по талонам водку. К винно-водочному магазину подгоняли милицейский ГАЗ-66, ставили его параллельно стене магазина, чтобы люди не прорывались в помещение толпой, а проходили по два-три человека. Не всегда это помогало, иногда от людского напора машина буквально ходуном ходила, нам даже погоны не раз отрывали. Очереди за алкогольной продукцией были просто огромными, милиции было довольно сложно следить за тем, чтобы никто не нарушал общественный порядок.
Я работал в уголовном розыске шестнадцать лет, за это время заочно окончил Высшую школу милиции в Нижнем Новгороде, а потом мою должность сократили, и в результате до окончания службы в Даровском РОВД я был старшим участковым инспектором. Работа в милиции отнимала много нервов и моральных сил, но была и обратная сторона медали – мы чувствовали уважение от людей. А ещё у нас был замечательный коллектив – Алексей Анатольевич Елькин, Сергей Александрович Каленников, Сергей Леонидович Одегов (светлая ему память), Александр Петрович Кожихов, Александр Витальевич Зубарев, Владимир Леонидович Сенников. Всем этим людям хочу сказать спасибо за совместную работу, усердный труд и выручку в нужный час».
Наталья МОЧАЛОВА.