№17 24.04.2026

На его долю выпало немало испытаний

Рейтинг пользователей: / 0

26 апреля 2026 года исполняется 40 лет со дня трагедии на Чернобыльской АС

В Даровском часто можно увидеть мужчину с палочкой, который передвигается с трудом. Он всегда ходит в защитной форме, как офицер в отставке. Далеко не все знают, что на долю Андрея Геннадьевича Касьянова выпало немало испытаний. Он хорошо помнит, как строили саркофаг на Чернобыльской АЭС, как в Афганистане с вертолёта выслеживали караваны душманов. Только вот скромно промолчал, что за это был награждён медалью «За боевые заслуги». И мы очень рады, что наконец-то он решил поделиться своими воспоминаниями с нашими читателями.

Мечта

Андрей дружил со спортом ещё со школы: зимой занимался хоккеем, а летом - футболом под руководством учителя начальной военной подготовки и тренера Николая Павловича Юсовских. После окончания Даровской средней школы юноша хотел поступать в Челябинское высшее автомобильное училище, даже отправил документы, но не прошёл по конкурсу. Николай Павлович рекомендовал ему поступать в КВАТУ. По словам Андрея, он никогда не жалел о том, что связал свою жизнь не с автомобильным транспортом, а с воздушным.

КВАТУ

В военном училище юноша быстро втянулся в учебный процесс, привык к воинской дисциплине. С благодарностью вспоминал он тренировки Николая Павловича, которые помогали ему успешно справляться с физическими нагрузками.

«После принятия присяги у нас был курс молодого бойца, - рассказывает мужчина. - Однажды к нам приехали «киношники» с «Ленфильма», они выбрали для массовок нашу образцово-показательную роту. Нас отправили в Вишкиль на съёмку фильма о революции и гражданской войне, назывался он «Каждый десятый». Фильм вышел в свет в 1984 году, и мы ходили на его премьеру. Очень интересно было смотреть на себя на экране кинотеатра. Помню, как друг Саша Одегов увидел меня и закричал: «Касьян, смотри, ты!»

На третьем курсе у нас была стажировка, которую мы проходили в городе Кяхта в Забайкалье».

В 1986 году Андрей окончил военное училище, получил инженерно-техническое образование, прошёл лётную комиссию и получил специальность «Бортовой авиационный техник вертолёта». «Борттехник - хозяин вертолёта, - поясняет Андрей Геннадьевич. - Он готовит его к полёту и заправляет авиационным топливом.

Распределения как такового не было, просто мне вручили конверт, в котором было написано место службы - Белорусский военный округ. Я приехал в Минск, оттуда меня направили в город Пружаны Брестской области».

Пружаны

Туда же направили и моего друга, - продолжает Андрей. - Нас распределили по экипажам, дали вертолёты, и мы стали летать. Первая наша командировка была в город Щучин. После этой командировки был строевой смотр, полк выстроили на взлётной полосе, приехал командир на «УАЗике» и дал указание командиру нашей эскадрильи выделить два экипажа в Чернобыль, где полгода назад, в апреле 1986 года, произошла авария. Одним из двух экипажей оказался наш.

Чернобыль

Мы жили в воинской части посёлка Гончаровское, в 15 минутах лёта до г. Чернобыль. Специально для ликвидаторов аварии там была построена гостиница, в трёх километрах был аэродром, мы туда ходили пешком.

Наша задача была – замерять уровень радиации над реактором. Летали на вертолёте МИ-24 ХР (химразведчик). Там была установлена аппаратура ЭВМ (типа современного компьютера). Как в автомобиле есть спидометр, который показывает скорость движения, так ЭВМ показывала уровень радиации. С нами летал подполковник из института Курчатова. Он сидел со мной рядом, фиксировал замеры радиации, данные посылал в Москву. От радиации нас защищали свинцовые листы на полу вертолёта плюс «свинцовые трусы» - они лежали прямо на кресле, нужно было только пристегнуться. Ещё выдавалась марлевая маска от пыли, но её мы почти не надевали.

Через неделю нашего пребывания в зоне ЧАЭС женщина на вахте в гостинице меня спросила:

- Сынок, сколько тебе лет?

- А сколько дадите?

– 26.

- Мне 20.

- А почему такой седой?

Поседел я, скорее всего, в те моменты, когда вертолёт «висел» над реактором. Особенно напряжными были полёты с корреспондентами газет «Комсомольская правда» и «Красная звезда». Они садились на борт в Чернобыле, фотографировали всё, просили подольше задержаться над реактором, а это было очень опасно. Поток воздуха от винтов создаёт воздушную подушку над землёй, а над реактором - нет.

Каждый день на вертолёте мы обычно делали над реактором по 2-3 круга, а однажды их было 11. Два раза при мне загоралась красная аварийная лампочка на ЭВМ - это значит, радиация проникала и сверху, и снизу. Самая большая доза облучения над реактором была осенью 1986 года - 320 рентген, хотя с момента взрыва прошло уже полгода. Памятку, как уберечься от радиации, мне подарил подполковник из Москвы. Её и три грамоты, которые мне вручили в Чернобыле, храню до сих пор.

Мы летали с напарником: день – я, день – он. Командировка длилась с 17 октября по 4 декабря 1986 года. На 10 ноября три дня не было погоды, мы не летали. Потом у друга сломался вертолёт, его отогнали в Борисполь, там меняли двигатель. Неделю его не было, на реактор летал я один.

4 декабря нам пришла замена, все лётчики, с которыми я летал, и мой напарник в их числе, уехали, а я был вынужден остаться, так как мой сменщик заболел. 10 дней я летал с украинским экипажем. В общей сложности пролетал над АЭС более 80 раз.

Когда мы приходили утром на аэродром, то в полевой палатке всегда сидел врач и брал у нас кровь на наличие радиации. При отъезде мне выдали справку, что её количество в крови составляло 8,55 бэр (рентген). В 2015 году (через 29 лет после Чернобыля) мне предложили вновь сдать в Москве платный анализ крови на наличие радиации, там оказалось 22 бэр. Как потом мне сказали, для всех участников-ликвидаторов аварии уровень радиации в крови специально занижали.

Мой напарник живёт в Бресте, мы с ним до сих пор дружим. На ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС были призваны люди почти со всего Советского Союза. Когда я езжу в санатории, всегда рад встрече с чернобыльцами, нам есть что вспомнить, о чём поговорить.

Афганистан

Только я приехал из Чернобыля обратно в часть, занёс документы в штаб, как мне говорят: «Андрей Геннадьевич, вот тебе отпускной билет - езжай домой, а потом - в Афган!» - на что я с улыбкой ответил: «Спасибо партии родной!» Родителям не сказал, куда еду, не хотел их расстраивать.

После отпуска нас отправили в Каган (Узбекистан). Был март. При заходе на посадку мы увидели, что земля почему-то вся белая. Приземлились, посмотрели, оказалось, что белое на земле - это соль. Полтора месяца мы жили в Узбекистане, адаптировались к горным условиям, на выходные ездили гулять по Бухаре. Оттуда я посылал родителям посылки с кофейным напитком и восточными сладостями - у нас в Даровском тогда ничего не было.

12 апреля 1987 года, в день космонавтики, нам дали команду перегнать в Афганистан 16 вертолётов. Из Кагана долетели до города Мары, там прошли таможню, потом пролетали над самой южной точкой СССР - Кушкой, за которой и начинался Афганистан. Пролетели над городом Герат, заночевали и заправились в Шинданте, полетели через точку Фарахруд, Лашкаргах, потом Кандагар. Штаб нашей 205 эскадрильи находился в Лашкаргахе, его мы прозвали по-простому Лошкарёвка.

Обычная эскадрилья состоит из 20 вертолётов, у нас было 30 (1,5 комплекта). Это была спецэскадрилья, занимавшаяся поиском караванов, перевозящих оружие. Самый лучший и правдоподобный, на мой взгляд, фильм про вертолётчиков в Афганистане – это «Ангелы-хранители ограниченного контингента». Он документальный, показывает всё, как было на самом деле.

В Афгане лётный состав служил год, а пехота - два года. Через полгода нас отпускали в отпуск на две недели. Тяжело ли нам приходилось, мы не понимали - были молоды и здоровы, энергия кипела.

Мы жили в пустыне, она называлась Дашти-Марго, что в переводе означает «долина смерти». Каждый день в тени было +55 днём, а вечером +25, но нам уже было холодно, мы даже надевали демисезонки. Доктора нам говорили, что пока молодые, такой перепад температур на организм не влияет, скажется всё после 45 лет.

Когда пригнали вертолёты в Кандагар, через неделю мы прилетели в штаб в Лашкаргахе. Выхожу из вертолёта, смотрю, стоит даровлянин Вася Зыков и кричит: «О, Андрюха, привет! Пошли ко мне в модуль!» Мы с ним учились вместе в КВАТУ, но на разных курсах. Тогда там учились ещё Сергей Рязанов, Александр Свинолупов, Владимир Кузнецов - мы ходили друг к другу в гости. Здорово было встретиться с земляком на чужой земле!

На грани

У вертолётчиков так принято, что когда возвращаешься из отпуска, сначала летаешь вывозные полёты, чтобы привыкнуть к небу, только потом самостоятельно. Мы с напарником, пристёгнув парашюты, полетели на высоту 1200 метров. По окончании маршрута стали снижаться к аэродрому. На высоте 400 метров нам нужно было сделать систему - круг над аэродромом. В этот момент пилот резко взял ручку управления циклическим шагом на себя и мы попали в подхват (произошёл срыв воздушного потока), машина стала мгновенно падать хвостом вниз. Было ощущение невесомости, ноги - выше головы. Это длилось секунд 5, но казалось, что вся жизнь промелькнула перед глазами. Хорошо, что с нами летел замкомандира полка, он, воспользовавшись двойным управлением, быстро вывел вертолёт из аварийной ситуации - винты закрутились с прежней скоростью, и мы полетели дальше. Когда приземлились, замкомандира велел инженеру принести бутылку спирта и сказал: «Выпейте, мужики, за свой второй день рождения!»

Ещё один случай был в Кагане. Возвращаясь с задания, мы летели на предельно малой высоте. За 15 минут до аэродрома оторвало концевой отсек у лопасти вертолёта, в результате началась разбалансировка, нас сильно затрясло! Думали, что сейчас вертолёт развалится в воздухе, а надо было лететь ещё несколько минут. Слава Богу, всё обошлось! О том, как мы жили и воевали в Афганистане, напоминают многочисленные фотографии.

Перестройка

После Афганистана полк, где я служил, расформировали. Многих военных перевели в Уфу, меня направили в Полоцк Витебской области. Там я продолжил службу. В 1993 году начался развал СССР, республики стали выходить из Союза. Перед военными встал выбор: присягать Белоруссии или увольняться. У офицеров есть неписаный закон: присягу принимают один раз в жизни. 250 российских военных уволили по сокращению штатов, в их числе был и я.

В 1993 году друг предложил работать в фирме по переработке леса в Котельниче, но через четыре года фирма развалилась, и в 1998 году я переехал жить в Даровской. Потом были временные работы. В 2010 году меня пригласили в гости в Якутию. Вероятно, из-за смены часовых поясов и климата, а также моего высокого давления у меня случился инсульт. Произошло это за месяц до моего 45-летия. После продолжительного лечения, немного поправившись, я вернулся домой в Даровской».

На «до и после» разделилась после инсульта жизнь А.Г. Касьянова, военного, прошедшего две горячие точки - Чернобыль и Афганистан, летавшего на вертолётах Ми-24 (П, В, ХР, К).

Самым тяжелым для сильного, волевого человека стало принятие себя слабым и немощным, не способным выполнять простые бытовые действия. Поддержали и помогли ему родители. Год ушёл на оформление документов, вместе с отцом он съездил в Белоруссию, поменял адрес прописки, оформил российское гражданство, а потом получил и российский паспорт.

С рокового инсульта прошло уже 15 лет. Андрей Геннадьевич инвалид II группы. Все эти годы он как истинный военный продолжает бороться, только уже со своим недугом. «У здорового человека мысли и проблемы одни, а у больного - совсем другие», - говорит он. Андрей Геннадьевич благодарен своим родителям. К сожалению, его мама умерла год назад. Сейчас он живёт с пожилым отцом, заботится о нём. Приходит помогать по хозяйству и его сестра Людмила. Не забывают Андрея и его друзья, по первому зову приходил почистить снег у дома, сгрести его с крыши Юрий Шкут.

Вера

11 марта 2012 года Андрей запомнил на всю жизнь, именно в этот день какая-то неведомая сила привела его в церковь. Служба уже закончилась, он подошёл к иконе, стал молиться и вдруг из глаз ручьём потекли слёзы... Он понял, то тепепрь Бог всегда рядом сним.

С тех пор в храм Андрей ходит постоянно. Мировоззрение мужчины полностью поменялось. «Я переосмыслил свою жизнь и понял, что все эти испытания мне посланы Богом, - говорит он, - ведь через них я пришёл к вере. Хочу пожелать людям, чтобы они уважали друг друга, делали добро, старались жить в мире со всеми, благодарили Бога за все скорби и за радости, которые происходят в жизни, и слава Богу за всё».

Галина НОРКИНА.

Фото из личного архива А.Г. Касьянова.